История и традиции

Сарынь на кичку!

Заглавным изображением этой публикации является картина Сергея Васильевича Иванова “Сарынь на кичку!”, написанная им в 1898 году и являющаяся частью коллекции Государственного Русского музея.  Интересуясь  допетровской эпохой русской истории, Иванов обратился в своем творчестве к теме, связанной со Степаном Разиным.

А где Разин, там и лихие люди!

Откуда же появился, из какого языка и из какого времени пришел к нам этот клич “Сарынь на кичку!”, ставший в веках “визитной карточкой” и лихих людей и Стеньки Разина ?

“Сарынь на кичку!” – старинное выражение волжских разбойников, заставлявшее всех находившихся на судне ложиться на кичку (возвышенная носовая часть лодки) и лежать, пока совершался грабеж. Воровские вылазки на Волгу были важной доходной частью жизни казаков, и рассматривались ими как одна из форм конфискации несправедливо накопленных богатств.

Сергей Иванов изобразил сцену одного из таких нападений во главе со Степаном Разиным, чья фигура, полная энергии и удали, возвышается на корме.

В книжном издании “Словарь русской фразеологии” можно прочесть, что “Сарынь на кичку!” это приказ волжских разбойников собраться команде корабля в передней части судна для беспрепятственного ограбления. Древнерусским словом “сара (сар)” с конца XVI до начала XVIII века называли матросов. Слово “кичка” означает нос корабля”.

Бояркин в “Объяснение нескольких слов условного языка волжских разбойников” пишет:

“Разбойничий крик на Волге “Сарынь на кичку!” не значил “Бить всех!”. Слово “сарынь” (а не сарын) значит почти то же, что “сволочь”. В понятии унизительном часто так и ныне называют артель бурлаков или толпу рабочих людей на расшивах и других судах, по Волге ходящих. “Кичкою” же назывался нос, или передний конец судна, противоположный концу заднему, называвшемуся кормою. Когда, нападая на судно, разбойники кричали: “Сарынь на кичку!”, то в подлинном смысле условного языка их слова означали: “Бурлаки! Убирайтесь все к носу! Прилягте, молчите и с места не трогайтесь”. Когда сие ужасное повеление исполнялось, то грабили судно и каюту, близ кормы находящуюся, но к бурлакам не прикасались; били же их в таком только случае, когда они крику “Сарынь на кичку” не повиновались”

Из-за острова на стрежень…

У кандидата филологических наук, старшего научного сотрудника ИРЯ РАН Ольги Северской, в ее публикации для номера №5/2010 журнала “Русский язык ” читаем следующее:

” Была раньше такая детская игра: в казаки-разбойники. Ее правила и сегодня можно найти в Интернете. Но речь сейчас не о них, а о воинственном кличе – обязательном атрибуте полузабытой игры. В замечательной повести Валентины Осеевой “Динка” о нем не раз заходит речь: “Когда увидит атаман врагов и захочет на них напасть, он сразу кричит: “Сарынь на кичку!”. И все товарищи его выскакивают, а враги сильно пугаются, и никто атамана победить не может…”, – рассказывает Динке ее дядя, а “ей кажется, что чудесные слова потому и таят в себе волшебную силу, что они непонятны”: “Они звучат как заклятие против врагов. Как можно их объяснить простым, скучным голосом? Они могут все потерять от этого…”

И все же попробуем разобраться, что такое, например, “сарынь”. В словаре Даля мы найдем “сарынь” и “сорынь” – толпу, ватагу черного народа. По версии Даля “сорынь” вначале означало “сор, мусор”, а потом слово стало употребляться в переносном смысле в отношении черни. А “кичка”… Дадим слово “морскому волку” – писателю Виктору Конецкому: “А “кичка” – нос судна, нос барки. В корме барки жил хозяин, там в кубышке и монеты хранились. Удалые разбойники орали бурлакам приказ уйти в нос, отодвинуться от жирного хозяина, чтобы не оказаться замешанным в черное дело и чтобы в ненарок какой верный холуй не оказал жирному помощи: “Сарынь, на кичку!””. Бурлаки обычно повиновались, так как были безоружны и считали разбойников кудесниками.

Есть и другая версия. Искусствовед и бард Борис Алмазов, потомок донских казаков, пишет, что “Сарынь, на кичку!” – это древний клич казачества, доставшийся ему в наследство от половцев-саров. У половцев, пишет Алмазов, клич звучал “Сары о кичкоу!” – “Сары (половцы), вперед!”. По другим свидетельствам, этот призыв к атаке звучал так: “Сарын къоччакъ!”, в переводе с древнетюркского – “Слава храбрецам!”. Население Дона было смешанным, древнейшая часть донских казачьих родов представляла собой остатки половецких орд, ту самую сарынь. Этот клич был в ходу и у разинцев, а отец самого Стеньки был “басурманской веры”. С его именем “волшебные слова” и связались крепко-накрепко. Вот, например, цитата из “Стеньки Разина” Шукшина: “Захарыч, тщедушненький старичок с маленькой сухой головой, кричал: – Да он этих бояр толстопузых вот так покидывал! Он их как хотел делал! Понял? Сарынь на кичку! И все. …Работа над Стенькой Разиным подвигалась туго. Васёка аж с лица осунулся. Не спал ночами. Когда “делалось”, он часами не разгибался над верстаком – строгал и строгал… швыркал носом и приговаривал тихонько: – Сарынь на кичку!”.

Наверняка вы найдете в различных источниках и другие варианты происхождения этого разбойничьего боевого клича. Где будет истина сказать сейчас очень сложно. Наверняка сейчас можно сказать, что откуда бы эта фраза ни пришла, сейчас она свой первоначальный смысл давно утратила. И в итоге стала просто боевым кличем. Или даже превратилась – процитируем Алексея Слаповского – во “что-то мужское, мужицкое, сильное, отчаянное и разбойное”, одним словом, крутое.

Помните как у  Валенины Осеевой в повести “Динка”:

“-А когда Стенька нападал на врагов, то он всегда так кричал “Сарынь на кичку!” – для смелости просто, чтоб победить! – объясняет Динка.

– Да, есть такие слова: скажешь их про себя, и вроде сразу сила прибавится, – соглашается Ленька”.

Источники:

  • Виртуальный русский Музей (коллекция)
  • Бирих А.К. и др. Сарынь // Словарь русской фразеологии. — СПб.: Фолио-Пресс, 1998. — С. 515. — 704 с.
  • Бояркин. Объяснение нескольких слов условного языка волжских разбойников // Московский телеграф. — 1828. — Кн. VII. — С. 352—353. Цит. по: С. Л. Рожков. Сарынь на кичку.
  • Северская О. “Сарынь на кичку!” Журнал “Русский язык”, №5/2010
  • Валентина Осеева, “Динка”, повесть, 1959 год.