Джон Никсон: мы воевали с человеком, которого почти не понимали!

13 декабря 2003 года завершилась девятимесячная операция Red Dawn — одна из крупнейших операций по поиску человека в современной истории. После падения Багдада американские спецслужбы проверили сотни агентурных сообщений и провели десятки рейдов, прежде чем подразделения 4-й пехотной дивизии США и бойцы оперативной группы Task Force 121 обнаружили Саддама Хусейна неподалеку от города эд-Даур, примерно в пятнадцати километрах южнее Тикрита.

Операция получила название в честь фильма Red Dawn («Красный рассвет»), а два района поиска обозначались кодовыми именами Wolverine 1 и Wolverine 2. Бывший президент Ирака скрывался в тесном подземном убежище глубиной менее двух метров, которое журналисты позже назовут «паучьей норой».

Рядом с ним находились два автомата Калашникова, пистолет Glock 18C и около 750 тысяч долларов наличными. Несмотря на оружие, сопротивления он не оказал. По воспоминаниям участников операции, первым делом Саддам представился: «Я — Саддам Хусейн, президент Ирака. Я готов к переговорам».

Через несколько дней в лагерь Camp Cropper прибыл человек, который более тринадцати лет изучал Саддама практически ежедневно.

Старший аналитик ЦРУ Джон Никсон считался одним из ведущих специалистов разведывательного сообщества США по Ираку. Через его руки прошли тысячи разведывательных сводок, агентурных донесений, спутниковых снимков и документов партии Баас. Именно Никсону поручили официально подтвердить личность пленника и провести первые обстоятельные допросы. Позднее он признавался, что эта встреча стала главным профессиональным опытом всей его карьеры.

В 2016 году Никсон опубликовал книгу Debriefing the President. Это не столько история пленения Саддама, сколько попытка объяснить, почему страна, располагавшая одной из самых мощных разведывательных систем в мире, оказалась не готова понять человека, против которого начала войну.

По словам Никсона, уже первые беседы показали, насколько реальный Саддам отличался от образа, сложившегося в Вашингтоне. Американская политическая риторика изображала его непредсказуемым диктатором, движимым ненавистью к США и стремлением любой ценой создать оружие массового уничтожения. Однако на допросах бывший президент почти не говорил об Америке. Большинство его рассуждений касалось Ирана, арабского мира, внутренней политики, баланса сил на Ближнем Востоке и способов сохранить государство под контролем режима Баас. Никсон пришел к выводу, что поведение Хусейна определялось не импульсивностью, а собственной, зачастую жестокой, но вполне последовательной политической логикой.

Любопытно, что Саддам постоянно обращался к истории. Он рассуждал о Гамале Абделе Насере, внимательно изучал биографии Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Гарри Трумэна, рассматривая их как примеры лидеров, сумевших сохранить государство в периоды тяжелых кризисов. По наблюдениям Никсона, Хусейн искренне считал себя фигурой мирового масштаба, которой предстоит войти в историю как защитнику арабского мира. При этом он почти никогда не признавал собственных ошибок и не выражал сожаления о последствиях своего правления.

Еще одна деталь удивила аналитика ЦРУ. Вопреки распространенному на Западе представлению, Саддам редко говорил о религии. Его мировоззрение оставалось прежде всего националистическим и баасистским, а ислам он рассматривал скорее как политический инструмент, чем как основу государственного устройства.

Особое место в разговорах занимала семья. Саддам почти не интересовался собственной судьбой, зато постоянно возвращался к сыновьям — Удею и Кусею, погибшим 22 июля 2003 года во время штурма их убежища в Мосуле подразделениями 101-й воздушно-десантной дивизии США. Никсон вспоминал, что именно в разговорах о сыновьях бывший президент впервые позволил себе проявить эмоции, которые тщательно скрывал во всех остальных случаях.

Практически сразу после первых бесед Никсон задал вопрос, который весной 2003 года определил судьбу Ирака.

Где находится оружие массового уничтожения?

Именно предполагаемые запасы химического, биологического и ядерного оружия стали официальным обоснованием вторжения США и их союзников 20 марта 2003 года. За полтора месяца до начала войны, 5 февраля, государственный секретарь США Колин Пауэлл выступил в Совете Безопасности ООН, демонстрируя спутниковые фотографии, схемы мобильных лабораторий и материалы разведки, которые, по мнению администрации Джорджа Буша, подтверждали существование запрещенных программ.

Ответ Саддама оказался неожиданным. По воспоминаниям Никсона, бывший президент с иронией заметил, что американцы сумели найти человека, который его предал, но почему-то так и не смогли найти само оружие.

Год спустя этот разговор приобрел особое значение. В сентябре 2004 года Iraq Survey Group, в которую входили около 1400 специалистов, завершила крупнейшее расследование в истории американской разведки. Итоговый Duelfer Report пришел к однозначному выводу: на момент вторжения действующих программ создания химического, биологического и ядерного оружия в Ираке уже не существовало.

Однако выводы комиссии оказались гораздо сложнее простого утверждения, что «оружия не было». Расследование показало, что Саддам сознательно поддерживал неопределенность вокруг своих военных возможностей. Но рассчитывал он вовсе не на Вашингтон. После восьмилетней войны главным потенциальным противником Багдад продолжал считать Иран, поэтому сохранение репутации государства, способного быстро восстановить запрещенные программы вооружений, рассматривалось как один из элементов стратегического сдерживания. Американская разведка интерпретировала эту двусмысленность совсем иначе.

Не менее интересными для Никсона стали разговоры о будущем самого Ирака.

Бывший президент неоднократно повторял, что американские войска без особого труда разгромят регулярную армию, но столкнутся с гораздо более сложной задачей после окончания войны. По его словам, невозможно управлять Ираком, не понимая племенной структуры общества, отношений между суннитами и шиитами, влияния местных элит и системы личных связей, на которой десятилетиями держалось государство.

Тогда эти слова выглядели как попытка проигравшего сохранить достоинство.

Однако уже через несколько месяцев после падения режима администрация Коалиционной временной администрации во главе с Полом Бремером приняла два решения, которые многие историки считают поворотными для послевоенного Ирака. Приказ № 1 запретил бывшим руководящим членам партии Баас занимать государственные должности, а тысячи чиновников, преподавателей, инженеров и управленцев лишились работы. Приказ № 2 распустил иракскую армию, спецслужбы и другие силовые структуры, оставив без службы и средств к существованию сотни тысяч профессиональных военных. В условиях стремительно нараставшего хаоса часть бывших офицеров примкнула к вооруженному сопротивлению, а позднее некоторые из них заняли командные должности в различных радикальных группировках. Исследователи неоднократно отмечали, что опыт кадровых офицеров армии Саддама сыграл важную роль в превращении так называемого «Исламского государства»* из разрозненной экстремистской организации в структуру, способную планировать и проводить крупные военные операции.

Именно здесь Никсон формулирует главный вывод своей книги.

По его мнению, проблема заключалась не в нехватке разведывательной информации. К началу войны ее было больше, чем когда-либо прежде. Ошибка возникла тогда, когда аналитика начала постепенно подстраиваться под уже принятое политическое решение. Данные, подтверждавшие существование оружия массового уничтожения, получали приоритет, а сведения, ставившие эту версию под сомнение, отходили на второй план. Позднее серьезные недостатки в работе американского разведывательного сообщества признали Комитет Сената США по разведке и Комиссия Робба—Сильбермана.

При этом Никсон нигде не пытается представить Саддама Хусейна жертвой обстоятельств. Перед ним сидел человек, несущий ответственность за массовые репрессии, применение химического оружия против курдов в Халабдже, многолетнюю войну с Ираном, вторжение в Кувейт и многочисленные преступления режима Баас.

Поэтому Debriefing the President — это не попытка пересмотреть место Саддама в истории.

Это книга о цене неверного анализа.

Спустя годы Джон Никсон сформулировал ее главный вывод одной фразой: «Мы начали войну против человека, которого не понимали». В этом, по мнению бывшего аналитика ЦРУ, и заключалась одна из самых дорогостоящих ошибок американской внешней политики начала XXI века.

Источники

• John Nixon. Debriefing the President: The Interrogation of Saddam Hussein (2016).
• Charles Duelfer. Comprehensive Report of the Special Advisor to the DCI on Iraq’s WMD (Duelfer Report) (2004).
• U.S. Senate Select Committee on Intelligence. Report on the U.S. Intelligence Community’s Prewar Intelligence Assessments on Iraq (2004).
• Commission on the Intelligence Capabilities of the United States Regarding Weapons of Mass Destruction (Robb–Silberman Commission, 2005).
• Coalition Provisional Authority Order No. 1 (16 May 2003) и Order No. 2 (23 May 2003).