Эрнан Кортес: командир конкистадоров

Иногда историю меняют огромные армии. Иногда — эпидемии. А иногда достаточно пяти сотен отчаянных авантюристов, одного невероятно упрямого капитана и империи, которая слишком поздно поняла, что воюет совсем не по привычным правилам. История часто любит простые объяснения. Особенно там, где их никогда не существовало.

Эрнан Кортес давно стал героем легенд. Одни уверяют, что он сжег свои корабли, другие — что ацтеки приняли его за бога, третьи сводят падение огромной империи к нескольким сотням испанцев, пушкам и лошадям. История красивая, но почти каждое ее утверждение при более внимательном рассмотрении оказывается гораздо сложнее. История Кортеса вообще плохо укладывается в простые схемы.

И реальная история завоевания Мексики мало похожа на школьный пересказ. Здесь нет одного события, которое решило исход войны. Победу Кортесу принесли десятки обстоятельств, сложившихся в редкое и почти невероятное сочетание.

Именно поэтому спустя пять столетий историки продолжают спорить не столько о том, как Кортес победил, сколько о том, почему ему вообще удалось это сделать.

Юрист, которому стало тесно в Старом Свете

Эрнан Кортес родился в 1485 году в Медельине, небольшом городе испанской Эстремадуры. Земля там была каменистой, урожаи — скромными, а возможностей для младших сыновей дворянских семей — еще меньше. Зато именно отсюда позже выйдет удивительное количество людей, изменивших историю Америки: Франсиско Писарро, Васко Нуньес де Бальбоа, Эрнандо де Сото. Будто сама бедность региона толкала людей искать удачу за океаном.

Родители отправили Кортеса изучать право в знаменитый университет Саламанки. Казалось, судьба уже выбрала для него спокойную жизнь нотариуса или чиновника. Но в начале XVI века мир менялся слишком быстро. Пока студенты спорили о римском праве, из-за Атлантики возвращались корабли с золотом, экзотическими товарами и рассказами о землях, которых еще не было ни на одной европейской карте.

Кортес бросил учебу и в девятнадцать лет отплыл на остров Эспаньола. Тогда он был всего лишь одним из тысяч молодых идальго, мечтавших разбогатеть. Никто не мог предположить, что меньше чем через двадцать лет его имя станет известно всей Европе.

Экспедиция, которую вообще запретили

История похода на Мексику началась почти как авантюрный роман. Губернатор Кубы Диего Веласкес доверил Кортесу командование экспедицией к побережью материка. Однако чем ближе был день отплытия, тем сильнее его беспокоило поведение собственного капитана. Кортес слишком легко находил деньги, слишком быстро набирал людей и слишком уверенно обещал будущие богатства. Складывалось впечатление, что он готовится не выполнять приказ, а начать собственную игру.

Интуиция губернатора его не подвела. За несколько дней до отплытия Веласкес отменил назначение и распорядился арестовать Кортеса. Но тот оказался быстрее. Утром 18 февраля 1519 года одиннадцать кораблей уже покидали кубинский берег.

На борту находились около 530 испанцев, примерно сотня моряков, шестнадцать лошадей, несколько небольших пушек, аркебузы, арбалеты и боевые собаки. Этой силы едва хватило бы, чтобы взять штурмом хорошо укрепленный европейский замок. Вместо этого Кортес отправился против государства, население которого исчислялось миллионами.

Если бы экспедиция закончилась провалом, в Испанию он вернулся бы не героем, а государственным преступником.

Почему «пятьсот испанцев покорили ацтеков» — очень плохое объяснение

В школьных учебниках история обычно выглядит просто: европейское оружие оказалось сильнее каменных клинков, поэтому ацтеки проиграли. На самом деле все было значительно интереснее.

Империя ацтеков не была единым государством в современном смысле. Скорее, это был огромный союз городов, удерживаемый силой, данью и постоянными войнами. Покоренные народы поставляли в Теночтитлан не только хлопок, какао или драгоценные камни. Иногда данью становились люди, предназначенные для жертвоприношений. Любви к центральной власти такая система, мягко говоря, не вызывала.

Первыми союзниками испанцев стали тотонаки. Затем Кортес столкнулся с государством Тлашкала — давним и непримиримым врагом ацтеков. Несколько дней шли ожесточенные бои. Испанцы потеряли многих людей и вполне могли закончить свою экспедицию прямо здесь. Но Кортес снова сделал то, что умел лучше всего. Вместо того чтобы добивать противника, он предложил союз.

Это решение оказалось одним из самых важных за весь поход.

Вместе с тлашкальцами к испанцам начали присоединяться и другие народы. К моменту осады Теночтитлана европейцы уже составляли лишь небольшую часть армии. Остальные — десятки тысяч индейских воинов — пришли вовсе не помогать испанской короне. Они пришли свести старые счеты с ацтеками.

Поэтому современные историки все чаще называют завоевание Мексики не столкновением двух цивилизаций, а сложной войной, в которой небольшая группа чужеземцев сумела возглавить огромную коалицию местных противников ацтекской власти.

Женщина, без которой Кортес, возможно, проиграл бы

Есть соблазн объяснить успех испанцев превосходством стали, пороха и лошадей. Но, пожалуй, самым ценным приобретением Кортеса стала вовсе не пушка и не меч.

В марте 1519 года, после победы над майя при Потончане (современный штат Табаско), местные правители преподнесли испанцам необычный дар — двадцать женщин-рабынь. Среди них оказалась девушка, которую история запомнит под именами Малинче, Малинцин и донья Марина.

Обычно ее называют переводчицей. Это правда, но лишь отчасти.

Малинче свободно говорила на языке майя и науатль — языке ацтеков. В экспедиции уже находился испанец Херонимо де Агилар, несколько лет проживший в плену у майя и прекрасно владевший их языком. Первое время разговор выглядел почти комично: Кортес говорил по-испански, Агилар переводил на майя, а Малинче — с майя на науатль. Через несколько месяцев эта сложная цепочка исчезла: Малинче быстро освоила испанский и стала незаменимым посредником между двумя мирами.

Но ее значение было гораздо шире простого перевода. Она выросла в Мезоамерике и прекрасно понимала политическую карту региона. Знала, какие города ненавидят Теночтитлан, где испанцев готовы встретить как союзников, а где за дружелюбными улыбками скрывается засада. Именно через Малинче Кортес узнавал о настроениях местных правителей, вел переговоры и заключал союзы, без которых поход на столицу ацтеков едва ли был бы возможен.

Сегодня такого человека назвали бы переводчиком, дипломатом, политическим советником и аналитиком разведки одновременно. Не случайно американский историк Мэттью Ресталл замечает, что Малинче была не просто «голосом» Кортеса, а одной из ключевых фигур всей экспедиции. Без нее испанцам было бы гораздо труднее разобраться в невероятно сложной политике Центральной Мексики, а значит — и использовать ее в своих интересах.

Корабли, которые никто не сжигал

 

Пожалуй, ни одна легенда о Кортесе не оказалась столь живучей, как история о сожженных кораблях. Согласно ей, летом 1519 года командир конкистадоров приказал уничтожить собственный флот, чтобы его люди навсегда забыли о возможности отступления.

Красивый сюжет. Только почти наверняка выдуманный.

Когда экспедиция высадилась на побережье Мексиканского залива, в распоряжении Кортеса оставалось одиннадцать судов — главным образом небольшие каравеллы и нао (так испанцы называли крупные океанские парусники). Для начала XVI века это было огромное состояние. Каждое судно стоило дорого, а за океаном ценность корабля возрастала вдвойне: без него нельзя было доставить подкрепления, вывезти раненых, отправить донесения в Испанию или просто вернуться домой.

Берналь Диас дель Кастильо и другие современники описывают события куда прозаичнее, чем поздние легенды. Часть кораблей разобрали, используя древесину, канаты, паруса и железные детали для строительства Веракруса — первого испанского поселения на материке. Остальные намеренно посадили на мель или затопили, чтобы ими не смогли воспользоваться ни сторонники губернатора Кубы Диего Веласкеса, ни те, кто уже подумывал о возвращении.

Практический смысл решения при этом не изменился. Обратной дороги больше не существовало. Перед экспедицией оставалось только два выхода: добиться успеха или погибнуть. Кортес прекрасно понимал человеческую природу. Пока корабли стоят на якоре, всегда найдутся люди, готовые отказаться от опасного похода ради безопасного возвращения на Кубу.

Любопытно, что именно выдуманная версия пережила века. Сегодня выражение «сжечь корабли» знают даже те, кто никогда не интересовался историей конкистадоров. Настоящий Кортес вообще редко действовал ради красивого жеста. Его решения почти всегда были холодным расчетом — и именно поэтому они оказывались столь опасными для его противников.

Монтесума не был наивным правителем

Ни один эпизод завоевания Мексики не оброс таким количеством легенд, как встреча Эрнана Кортеса и тлатоани ацтеков Монтесумы II в ноябре 1519 года.

Самая известная из них утверждает, что правитель ацтеков принял Кортеса за вернувшегося Кетцалькоатля и едва ли не сам открыл испанцам ворота Теночтитлана. История красивая, но сегодня большинство историков относится к ней весьма осторожно. Вероятнее всего, этот сюжет окончательно оформился уже после завоевания: он слишком удачно объяснял победу испанцев и превращал цепь рискованных решений, удачных союзов и случайностей почти в исполнение божественного замысла.

Гораздо вероятнее, что Монтесума действовал как опытный политик. Перед ним появилась небольшая, но совершенно непонятная сила — около четырехсот испанцев, сумевших заключить союз с его давними врагами, прежде всего тлашкальцами и тотонаками. Игнорировать этих чужеземцев было опасно, немедленно вступать с ними в войну — еще опаснее. В подобных обстоятельствах переговоры выглядели вполне разумным выбором.

Берналь Диас дель Кастильо вспоминал, что Теночтитлан показался испанцам «словно увиденным во сне». В начале XVI века это был один из крупнейших городов мира с населением около 200–250 тысяч человек — больше многих европейских столиц. Именно здесь Кортес совершил, пожалуй, самый дерзкий ход всей кампании.

Спустя несколько недель Монтесума фактически оказался пленником в собственном дворце. Формально он продолжал оставаться верховным правителем ацтекской державы, но ключевые решения принимались уже под контролем испанцев. Кортес получил то, о чем не мог мечтать ни один европейский полководец: возможность управлять огромной империей, прикрываясь именем ее законного правителя.

Ночь, когда золото стало смертельной ношей

Трудно поверить, но всего через несколько месяцев после триумфального входа в Теночтитлан испанцы оказались на грани полного уничтожения.

Пока Кортес отсутствовал, его заместитель Педро де Альварадо приказал перебить ацтекскую знать во время праздника Токскатль. Причины этого решения до сих пор вызывают споры: испанцы говорили о готовившемся восстании, ацтекские источники — о ничем не спровоцированной резне. Как бы то ни было, результат оказался одинаковым. Город вспыхнул.

В ночь с 30 июня на 1 июля 1520 года испанцы попытались тайно покинуть Теночтитлан.

Попытка обернулась катастрофой.

Узкие дамбы быстро превратились в ловушку. Ацтекские воины атаковали с лодок и с крыш домов, мосты рушились, люди падали в воду. Многие испанцы погибли не от копий и стрел, а потому, что не смогли выплыть. Они до отказа набили карманы золотом, которое собирались увезти в Европу. Металл, ради которого тысячи людей пересекли Атлантику, внезапно превратился в груз, тянувший их на дно.

Позже эту ночь назовут La Noche Triste — «Ночью печали».

По легенде, уже после спасения Кортес сел под огромным деревом и заплакал. Историки спорят, было ли это на самом деле. Но нет сомнений в другом: экспедиция оказалась в шаге от гибели.

Именно здесь становится понятно, почему Кортеса до сих пор считают выдающимся полководцем. Большинство командиров после такого поражения попытались бы добраться до побережья и спастись. Он же уже через несколько дней выиграл битву при Отумбе, сохранил армию и начал готовиться к возвращению.

Империю уничтожили не пушками, а осадой

Когда испанцы снова подошли к Теночтитлану, они больше не собирались повторять прежние ошибки.

Кортес понимал, что взять город стремительным штурмом невозможно. Теночтитлан стоял посреди озера Тескоко и был соединен с берегом несколькими длинными дамбами. Пока ацтеки контролировали воду, столица оставалась практически неприступной.

Тогда испанцы сделали то, чего никто от них не ожидал.

В городе Тескоко построили тринадцать небольших бригантин — парусно-весельных кораблей. Лес для них рубили в горах, детали перевозили по суше, а затем собирали уже на берегу озера. Эта инженерная операция заняла несколько месяцев, но полностью изменила ход войны.

Бригантины уничтожили ацтекский флот каноэ, перекрыли подвоз продовольствия и позволили испанцам контролировать озеро. Одновременно союзники Кортеса разрушали акведуки и постепенно отрезали город от источников пресной воды.

Теночтитлан погиб не в одном героическом сражении. Его медленно и методично лишали возможности сопротивляться.

13 августа 1521 года последний правитель ацтеков Куаутемок был захвачен в плен. Империя, которую строили почти два столетия, перестала существовать.

Союзником испанцев стала болезнь

Есть жестокая историческая ирония в том, что самым страшным оружием конкистадоров оказалось вовсе не то, что они привезли сознательно.

Оспа появилась в Мексике в 1520 году, вероятно, вместе с одним из участников экспедиции Панфило де Нарваэса. Для европейцев болезнь была привычной бедой, а для жителей Америки — совершенно новым бедствием. Иммунитета к ней не существовало.

Эпидемия распространялась стремительно. Она убивала воинов, ремесленников, жрецов и правителей. От оспы умер даже Куитлауак — талантливый военачальник, сменивший Монтесуму и сумевший нанести испанцам поражение во время «Ночи печали».

Современные историки сходятся в одном: без эпидемии Кортесу пришлось бы вести совсем другую войну. Возможно, гораздо более долгую. Возможно, такую, которую он вообще не смог бы выиграть.

Победитель, которого испугалась собственная страна

После падения Теночтитлана можно было ожидать, что Кортес станет самым влиятельным человеком испанской Америки. Но короли редко любят людей, которые становятся слишком знаменитыми.

Испанская корона быстро поняла, что человек, сумевший подчинить себе огромную территорию, однажды может решить, что больше ни в чьих приказах не нуждается. Начались проверки, судебные разбирательства, ограничения полномочий. Кортес сохранил богатство и титул маркиза долины Оахака, но прежней власти уже не имел.

Самое любопытное, что проиграл он не в сражении. Человек, который переиграл ацтекскую империю, оказался бессилен перед испанской бюрократией.

Он умер в Испании в 1547 году, а его останки несколько раз перезахоранивали. Лишь спустя столетия страсти вокруг его имени немного утихли. Но не исчезли.

Вместо эпилога

История Эрнана Кортеса плохо укладывается в привычные схемы. Ее невозможно объяснить ни «превосходством европейской цивилизации», ни «гениальностью одного полководца». Падение империи ацтеков стало результатом сразу нескольких причин: внутренних конфликтов, союзов с народами, ненавидевшими Теночтитлан, технических преимуществ испанцев, политического таланта самого Кортеса и эпидемии, которая изменила ход войны.

Наверное, именно поэтому споры о Кортесе не заканчиваются уже пять столетий. Для одних он остается талантливым стратегом и человеком, навсегда изменившим карту мира. Для других — символом колониального насилия и разрушения целой цивилизации.

Но в одном историки действительно сходятся. История Кортеса — это не рассказ о том, как несколько сотен европейцев победили миллионы. Это история о том, как одна империя оказалась слишком уверенной в собственной неуязвимости, а небольшой отряд чужеземцев сумел обратить в свою пользу старые войны, чужие амбиции и случайности, которые изменили ход истории. И, конечно, это история человека, который бросил вызов своему времени, рискнул поставить на карту всё — и выиграл.

---

Источники

• Matthew Restall. When Montezuma Met Cortés: The True Story of the Meeting that Changed History. 2018.
• Camilla Townsend. Fifth Sun: A New History of the Aztecs. 2019.
• Hugh Thomas. Conquest: Montezuma, Cortés and the Fall of Old Mexico. 1993.
• Bernal Díaz del Castillo. The True History of the Conquest of New Spain.